Неточные совпадения
Закурив папиросу, Макаров дожег спичку до конца и,
опираясь плечом
о косяк
двери, продолжал тоном врача, который рассказывает коллеге историю интересной болезни...
Они, трое, все реже посещали Томилина. Его обыкновенно заставали за книгой, читал он —
опираясь локтями
о стол, зажав ладонями уши. Иногда — лежал на койке, согнув ноги, держа книгу на коленях, в зубах его торчал карандаш. На стук в
дверь он никогда не отвечал, хотя бы стучали три, четыре раза.
На него смотрели человек пятнадцать, рассеянных по комнате, Самгину казалось, что все смотрят так же, как он: брезгливо, со страхом, ожидая необыкновенного. У
двери сидела прислуга: кухарка, горничная, молодой дворник Аким; кухарка беззвучно плакала, отирая глаза концом головного платка. Самгин сел рядом с человеком, согнувшимся на стуле,
опираясь локтями
о колена, охватив голову ладонями.
В августе, хмурым вечером, возвратясь с дачи, Клим застал у себя Макарова; он сидел среди комнаты на стуле, согнувшись,
опираясь локтями
о колени, запустив пальцы в растрепанные волосы; у ног его лежала измятая, выгоревшая на солнце фуражка. Клим отворил
дверь тихо, Макаров не пошевелился.
Но в
дверях столовой, оглянувшись, увидал, что Борис,
опираясь руками
о край стола, вздернув голову и прикусив губу, смотрит на него испуганно.
Такова власть гения! Единственная власть, которая берет в свои прекрасные руки не подлый разум, а теплую душу человека! Самолюбивая Женька прятала свое лицо в платье Ровинской, Манька Беленькая скромно сидела на стуле, закрыв лицо платком, Тамара,
опершись локтем
о колено и склонив голову на ладонь, сосредоточенно глядела вниз, а швейцар Симеон, подглядывавший на всякий случай у
дверей, таращил глаза от изумления.
С пьяными людьми часто случается, что, идучи домой, единым Божиим милосердием хранимы, в одном каком-нибудь расположении духа они помнят, откуда они идут, а взявшись за ручку
двери, неожиданно впадают в совершенно другое настроение или вовсе теряют понятие
о всем, что было с ними прежде, чем они
оперлись на знакомую дверную ручку. С трезвыми людьми происходит тоже что-то вроде этого. До
двери идет один человек, а в
дверь ни с того ни с сего войдет другой.
Опершись ладонями
о притолки
двери, он посмотрел на небо и сказал...
В
дверях встал Андрей — он был выше
двери и теперь, стоя в ней, как в раме, странно подогнул колени,
опираясь одним плечом
о косяк, а другое, шею и голову выставив вперед.
Постучался в
дверь, вошел, поклонился, изогнул стан, выразил готовность ждать сколько угодно — и сел, изящно
опираясь шляпой
о колено.
— А вы — скорее! — сказал горбун сурово и громко. В
двери,
опираясь руками
о косяки, стоял, точно распятый, Фока и улыбался тёмной, пьяной улыбкой.
В течение обеда Лежнев и Рудин, как бы сговорившись, все толковали
о студенческом своем времени, припоминали многое и многих — мертвых и живых. Сперва Рудин говорил неохотно, но он выпил несколько рюмок вина, и кровь в нем разгорелась. Наконец лакей вынес последнее блюдо. Лежнев встал, запер
дверь и, вернувшись к столу, сел прямо напротив Рудина и тихонько
оперся подбородком на обе руки.
Так точно думал и Истомин. Самодовольный, как дьявол, только что заманивший странника с торной дороги в пучину, под мельничные колеса, художник стоял, небрежно
опершись руками
о притолки в
дверях, которые вели в магазин из залы, и с фамильярностью самого близкого, семейного человека проговорил вошедшей Софье Карловне...
Вошла и стала в
дверях,
оперлась о косяк, губы синие, как у трупа, зубы стучат.
Уходит. Георгий Дмитриевич выходит на террасу и становится,
опершись плечом
о столб. Луна освещает его непокрытую голову. Екатерина Ивановна играет — звуки рояля далеки и нежны. Осторожно открывается
дверь, и выходит Ментиков в своем белом костюмчике. Оглядывается и на носках, стараясь не скрипеть, проходит комнату — видит на террасе Георгия Дмитриевича и в страхе замирает. Оправляет костюмчик и прическу и выходит на террасу, здоровается, на всякий случай, однако, не протягивая руки.
Ростов с фельдшером вошли в коридор. Больничный запах был так силен в этом темном коридоре, что Ростов схватился за нос и должен был остановиться, чтобы собраться с силами и итти дальше. Направо отворилась
дверь, и оттуда высунулся на костылях худой, желтый человек, босой и в одном белье. Он,
опершись о притолку, блестящими, завистливыми глазами поглядывал на проходящих. Заглянув в
дверь, Ростов увидал, что больные и раненые лежали там на полу, на соломе и шинелях.